Статья посвящена «зерновой гипотезе»-поискам ответа на вопрос, почему зерновые культуры, обычно ячмень, рожь, пшеница, рис, кукуруза и просо, так тесно связаны с первыми государствами. Автор полагает, что эти культуры в наибольшей степени способствуют концентрации производства, сбору налогов, кадастровой оценке, хранению и нормированию. На подходящих почвах пшеница обеспечивает агроэкологию, результирующую в высокой плотности населения. Если бы мы оценивали сельскохозяйственные культуры с позиций досовременного сборщика налогов, то отдали бы предпочтение зерновым (прежде всего орошаемому рису), а не клубневым и корнеплодам. Иными словами, формирование государств становится возможным только тогда, когда в пищевом рационе преобладает несколько одомашненных зерновых культур. Если же рацион обеспечивают очень разные хозяйственные практики, что характерно для охотников-собирателей, подсечно-огневых земледельцев, морских торговцев и др., то государство вряд ли возникнет, поскольку в его распоряжении не будет легко поддающихся оценке и присвоению ресурсов. Государство не изобрело ирригацию для концентрации населения, не говоря уже об одомашнивании сельскохозяйственных культур,-все это изобретения догосударственных народов. Сразу после возникновения государство прилагало все усилия, чтобы поддерживать, укреплять и расширять агроэкологический фундамент своего могущества, занимаясь тем, что мы бы сегодня назвали ландшафтным обустройством. Последнее включало очистку заиленных каналов, рытье новых фидерных каналов, расселение военнопленных на пахотных землях, наказание тех, кто отказывался заниматься земледелием, расчистку новых полей, запрет не облагаемой налогом деятельности (подсечно-огневого земледелия и собирательства) и предотвращение бегства своих подданных. Первые государства стремились создавать понятный, обмеренный и единообразный ландшафт на основе налогооблагаемого зернового земледелия и удерживать на своей территории большое население, необходимое для барщинного труда, военной службы и, конечно, производства зерна. По множеству экологических, эпидемиологических и политических причин государствам часто не удавалось достичь этих целей, но они продолжали составлять предмет их самых заветных мечтаний.
The article is devoted to what might be called the “grain hypothesis”. Why are the grassy grain crops-typically barley, rye, wheat, rice, maze, and millets-so closely associated with the earliest states? The author’s guess is that only such grains are best suited to concentrated production, tax assessment, appropriation, cadastral surveys, storage, and rationing. On suitable soil, wheat provides the agro-ecology for dense concentrations of human subjects. If we were evaluating crops from the perspective of the pre-modern tax man, the major grains (above all, irrigated rice) would be among the most preferred, and roots and tubers among the least preferred. It follows that state formation becomes possible only when there are few alternatives to a diet dominated by domesticated grains. So long as subsistence is spread across several food-webs, as it is for hunter-gatherers, swidden cultivators, marine foragers, etc., a state is unlikely to arise, inasmuch as there is no readily assessable and accessible staple to serve as a basis for appropriation. Contrary to some earlier assumptions, the state did not invent irrigation as a way of concentrating population, let alone crop domestication; both were the achievements of pre-state peoples. What the state has often done, once established, however, is to maintain, amplify and expand the agro-ecological setting that is the basis of its power by what we might call state-landscaping. This has included repairing silted channels, digging new feeder canals, settling war captives on arable land, penalizing subjects who are not cultivating, clearing new fields, forbidding nontaxable subsistence activities such as swiddening and foraging, and trying to prevent the flight of its subjects. The early state strives to create a legible, measured, and fairly uniform landscape of taxable grain crops and to hold on this land a large population available for corvée labor, conscription, and, of course, grain production. For dozens of reasons, ecological and political, the state often fails to achieve this aim, but this is, as it were, the steady glint in its eye.